Нет никакого Божьего страха, есть просто страх - что поймают, засудят, посадят, сошлют, разорвут на куски. Причем здесь Бог? Неча на зеркало пенять, коли рожа крива. Бог и есть такое зеркало, проекция людских наворотов. Всего-то и дела: совершить то, чего не совершает окружающее большинство - не ради превосходства над большинством, к чему? он и так превосходит, никаких доказательств не требуется. Просто народилась такая необходимость, только и всего. Если проблема возникает, ее необходимо разрешить. И - Карклин заметил это сразу, уже после первого нападения - возрастает степень внутренней свободы, по сравнению с которой зависимость от настойчивого желания вновь и вновь использовать шило - пустяк. Если и приходится говорить о разрушениях внутри себя самого, то речь идет единственно о прогнивших перегородках и балках душного чердака, почему-то именуемого "суперэго".

Настроение у Карклина было неплохое. Импульс пришел, Карклин не сопротивлялся. Кротко и безмятежно он ждал подходящего случая, зная, что случай представится, и все пройдет гладко. Это походило на ожидание ответственной сделки, когда ожидает серьезный, сильный бизнесмен, стопроцентно уверенный в успехе.

Карклин принял решение не мудрить и придерживаться простенькой, отработанной схемы. Оставалось лишь выбрать тип наземного транспорта, и он предпочел автобус, поскольку, как было установлено заранее, автобусы в этих краях ходили редко и отъезжали с остановок, набитые битком. Через спальный район, в который наведался Карклин, проходил один-единственный автобусный маршрут; по маршруту, вдобавок, разъезжала древняя, раздолбанная машина даже не "Икарус", не то что "Икарус"-гармошка.

Все, однако, пошло наперекосяк. Карклин сразу заподозрил неладное: для начала он зацепился за какой-то ржавый гвоздь - наверно, единственный в радиусе двух-трех километров - и порвал свое шикарное пальто. Безделица, что и говорить, но Карклин был чуток к знакам, подаваемым свыше, и мгновенно подобрался.